ТРОПИЧЕСКИЕ ЛЕСА: ПРОШЛОЕ ИЛИ БУДУЩЕЕ?

p195_38.jpg

Руслан Жирак 

 

Translated by Volodymyr Tretiak

Наверно нет такого человека (особенно среди биологов), который бы в своих мечтах не переносился в такие далекие и почти неприступные тропические леса. Еще несколько десятилетий тому назад, считалось, что „легким нашей Планеты” ничто и никто не угрожает. Однако, оказывается, что это не совсем так. Из-за нехватки экологического сознания, а чаще просто из-за своего безразличия, человек уничтожает, казалось бы, вечные леса. Потому, мечты многих исследователей, научных работников или просто романтиков могут так и остаться мечтами, цветными снами, которые никогда не воплотятся в реальном и немного жестоком мире.

Когда-то давно нашу планету опоясывал широкий изумрудный пояс. Он был соткан из разных деревьев и посечен широкими реками. Как будто в большой естественной оранжерее, там царствовала красота и разнообразие. Половина всех видов животных, птиц и насекомых находили себе там пристанище. Но этот самый богатый регион Земли был также и наиболее уязвимым – более уязвимым, чем кто-либо себе представлял. Влажный тропический лес, как мы его сегодня называем, казался необъятным и почти неистребимым. Это было порочное представление. Сначала он стал исчезать на островах Карибского моря. На Барбадосе плантации сахарного тростника поглотили лес уже в 1671 году – еще за десять лет до того, как исчезла птица додо (тяжелая бескрылая птица, которая исчезла в 1681 году). То же произошло с лесами на других островах региона, и это было предвестием всемирной тенденции, которая ускорилась в ХХ веке. Сегодня влажные тропические леса укрывают только 5 процентов земной поверхности, тогда как лишь один век тому они занимали 12 процентов ее площади. Кроме того, ежегодно вырубается или выжигается 130000 квадратных километров леса – это больше территории Англии. Когда истребление будет продолжаться с такой ужасной скоростью, то весь тропический лес вместе с его жителями пропадет, как пропал додо. «Рискованно называть год исчезновения леса, но если ничего не изменится, то лес таки исчезнет» – предупреждает Филипп Фернсайд, исследователь влажного тропического леса в Бразилии.

Почему влажные тропические леса, какие еще века тому были практически девственными, исчезают так быстро? Леса умеренного климата, которые покрывают 20 процентов земной поверхности, за последних 50 лет не понесли значительных потерь. Почему же влажные тропические леса оказались такими чувствительными? Ответ следует искать в их уникальной природе. Арнольд Ньюмен в книге „Влажный тропический лес” говорит, что этот лес называют „деревьями в пустыне”. По его объяснению, в некоторых регионах бассейна Амазонки и на Борнео „громадные леса даже растут, как ни странно, преимущественно на самом чистом белом песке”. Большинство влажных тропических лесов, может, и не растут на песке, но почти все они расположены на очень тонком слое убогого грунта. Тогда как в лесах умеренного климата верхний слой грунта имеет приблизительно два метра толщиной, во влажном тропическом лесу толщина этого слоя редко превышает 5 сантиметров. Как же самая пышная растительность Земли может изобиловать в таких жалких условиях? Ключ к этой загадке ученые нашли в 1960-70-х годах. Они обнаружили, что такой лес буквально питает сам себя. Большинство питательных веществ, нужных растениям, поставляют подстилка из опавших листьев и веток, которая укрывает подножие деревьев и благодаря постоянному теплу и влажности быстро раскладывается термитами, грибками и другими организмами. Него не остается, все идет на переработку. Кроны деревьев выделяют и испаряют воду, поэтому влажный тропический лес возвращает в атмосферу почти 75 процентов дождя, который выпадает на него. Так формируются тучи, которые позже опять поливают лес. Но эта удивительная система имеет свою ахиллесову пяту. Она не возобновляется, если ее сильно повредить. Вырубайте во влажном тропическом лесу небольшую опушку — и она зарастет за несколько лет, но уничтожьте больший участок леса — и она может никогда не возродиться. Обильные дожди вымывают питательные вещества, а обжигающее солнце высушивает тоненький верхний слой грунта, и в конечном итоге там остается расти только жесткая трава.

В странах, которые развиваются, где не хватает земли под пашню, громадные массивы нетронутых лесов казались вполне пригодными для эксплуатации. «Простейшим» решением было поощрять бедных безземельных крестьян расчищать участки в леса и оставлять их за собой — подобно тому, как делали европейские эмигранты, которые осваивали Запад Америки. Однако от такой политики пострадали и леса, и фермеры. Буйные тропические леса могут создавать впечатление, будто там может расти все, что угодно. Но как только деревья исчезнут, иллюзия неограниченного плодородия быстро исчезает. Мы редко сжигаем какую-то ценную вещь. Трагедия влажных тропических лесов в том, что их уничтожают, прежде чем мы успеваем осознать их ценность, понять, как они растут, и даже узнать, что в них есть. Жечь влажный тропический лес – это все равно, будто топить печь книгами, не проверив их содержание. В последнее время научные работники начали изучать эти «книги» — огромные собрания информации, которую прячет в себе влажный тропический лес. Они содержат увлекающиеся открытия. «Деревья в тех Индиях невозможно описать через их многочисленность», – воскликнул в 1526 году испанский летописец Гонсало Фернандес Д´Овъедо. Прошло пять веков, а его оценка все еще достаточно хорошо отвечает действительности. «Влажный экваториальный лес, – пишет Синтия Рес Рамзай, — это преисполненная наибольшего многообразия, самая сложная и менее всего понятна экосистема Земли». Тропический биолог Сеймур Сомер говорит: «Не следует забывать, что мы почти ничего не знаем о структуре и функционировании большинства влажных тропических лесов, не говоря уже об их видовом составе». Очень большое количество видов и запутанность межвидовых связей ужасающе осложняют труд исследователя. В лесах умеренного климата на гектар может приходиться лишь горсточка видов деревьев. А половина гектара влажного леса может давать пристанище свыше 80 разным видам, хотя на ней растет в целом только возле 300 деревьев. Классификация такого многообразия видов требует изнурительной и кропотливой работы, потому до сих пор исследовано немного участков влажного тропического леса больших, чем гектар. Однако результаты проведенных исследований поражают. Такое разнообразие деревьев обеспечивает жителям леса множество экологических ниш – намного больше, чем мы до сих пор представляли. По данным Национальной Академии Наук США, на типичном участке первобытного тропического леса величиной в 10 квадратных километров могут сосуществовать 125 видов млекопитающих, 100 видов пресмыкающихся, 400 – птиц и 150 – бабочек. Для сравнения вспомним, что в целой Северной Америке насчитывается не более 1000 видов птиц, которые живут там всегда или прилетают на определенное время. Некоторые из многочисленных видов растений и животных можно увидеть на больших участках тропического леса, но есть и такие, которые встречаются лишь на единственном горном пасме. Это делает их очень чувствительными.

Насколько повлияет на нашу жизнь исчезновения влажных тропических лесов? Начинаете ли вы день завтраком из кукурузных хлопьев, или скажем, вареным яйцом и кружкой горячего кофе? Если так, то вы, хоть и непосредственно, но пользуетесь щедростью тропических лесов. Кукуруза, кофейные зерна, курица, которая снесла яйцо, и даже корова, которая дала молоко, – все это дары флоры и фауны тропического леса. Кукуруза пришла к нам из Южной Америки, кофе – из Эфиопии, домашние куры были выведены от банковских кур, которые жили в джунглях Азии, а молочные виды крупного рогатого скота — от исчезающего животного бантенг, которое встречается в Юго-восточной Азии. «С тропиков происходит 80 процентов продуктов на нашем столе”, — объясняет книга «Влажный тропический лес”. Человек не может позволить себе просто забыть о происхождении своих пищевых запасов. Как сельскохозяйственные культуры, так и скот — все ослабевает от избыточного инбридинга. Огромное количество видов во влажном тропическом лесу содержит генетическую разнообразность, нужную для укрепления домашних животных или растений. Например, мексиканский ботаник Рафаэль Гусман открыл новые виды злаков, родственные современной кукурузой. Его находке чрезвычайно обрадовались фермеры, потому что это растение оказалось стойким против пяти из семи самых серьезных болезней, которые уничтожают урожай кукурузы. Ученые надеются с помощью этих новых видов вывести стойкие против заболеваний сорта кукурузы. В 1987 году мексиканское правительство стало на защиту горной гряды, где растет эта дикая кукуруза. Однако когда уничтожается так много леса, несомненно, погибают другие — такие же бесценные виды, и погибают еще до того, как их откроют. В лесах Юго-восточной Азии живет несколько видов дикого скота, которые могли бы укрепить породы домашних животных. Но все эти виды очутились на грани исчезновения, из-за того, что уничтожается их естественная среда.

Свежий воздух нужен не менее чем еда. Каждый, кто любит ободрительные прогулки в лесу, замечает последствия бесценной работы, которую выполняют деревья, насыщая воздух кислородом. Однако когда деревья жгут, в воздух выбрасывающий углерод в виде углекислого и чадного газов. По некоторым оценкам, количество углекислого газа в земной атмосфере из-за деятельности людей выросло уже вдвое. Правда, главной причиной этого считается промышленное загрязнение, но говорят, что свыше 35 процентов выбросов углекислого газа приходится на сжигание лесов. Оказавшись в атмосфере, углекислый газ влечет так называемый парниковый эффект, который, по прогнозам многих ученых, вызовет значительное глобальное потепление. Чадный газ даже еще опаснее. Это основной смертельный компонент смога, этого проклятия современных мегаполисов. Но исследователь Джеймс Гринберг был поражен тем, что обнаружил «над джунглями Амазонки столько же чадного газа, сколько над предместьями в США». Влажный тропический лес не только дает нам еду и чистый воздух, он может быть настоящим хранилищем лекарств. Четвертую часть всех лекарств, что их выписывают врачи, получают из растений тропических лесов. Из экваториальных горных лесов в Андах к нам пришел хинин, который помогает бороться с малярией; из Амазонии — кураре, что используется в хирургии как средство для релаксации мышц; а из Мадагаскара – растение, алкалоиды которого значительно увеличивают шансы выжить для многих больных лейкемией. Невзирая на такие поражающих результаты, только около 7 процентов тропических растений было исследовано на предмет лечебных свойств. А время бежит. Институт по борьбе с раком в Соединенных Штатах Америки предупреждает, что «расширяющееся уничтожение влажных тропических лесов может ощутимо помешать противораковой кампании». Влажный экваториальный лес выполняет и другие очень важные функции — хотя на их значение редко обращают внимание, пока лес еще стоит. Например, он регулирует температуру воздуха и количество осадков и предотвращает эрозию. «Мы сегодня даже не осознаем всей щедрости мировых экваториальных лесов, – говорится в книжке «Изумрудное царство. Драгоценные влажные леса тропиков Земли» – но уже теперь понятно, что они бесценны». Мы будем хранить только то, что любим. Уничтожение таких щедрых и полезных для нас ресурсов является, несомненно, вершиной бессмыслицы.

Во многих может возникнуть вопрос: «А я здесь причем и что я могу сделать?» или «А оно мне нужно, ведь эти леса Бог знает где?». Если каждый будет жить по принципу: „Моя хата скраю, я ничого не знаю», то достаточно быстро жизнь каждого из нас будет под большим вопросом. Для того, чтобы изменить ситуацию, пока это еще возможно, ненужно ехать в далекую Бразилию, или еще куда-то, в поисках тропических лесов, а необходимо воспитывать в себе бережливое отношение к природе здесь, оберегать родной лес на околице своего села или города и таким образом внести свой посыльный вклад в дело сохранения природы. Ведь у нас под боком такие прекрасные еловые и буковые леса Украинских Карпат, которые находятся в не меньшой, а может и в еще большей опасности, чем тропические экваториальные леса. А в заключение хотелось бы сказать: «В конце то концов мы будем хранить только то, что любим; будем любить только то, что понимаем; а будем понимать только то, что захотим понять»!